Комментарии
Месяц: Май 2013
ЭПИГРАММА
«Они, пронзенные насквозь, рядком торчат на эпиграммах».
Так писал Пушкин о своих журнальных врагах в 1829 году. Да. Как и в вопросах чести, он был бескомпромиссен и во всем, что касалось его творчества, его литературных позиций и взглядов. Эпиграммы, направленные им в адрес светских недругов или критиков, не доросших еще до понимания его творчества, были беспощадно остры, блестящи по форме, игре слов, злому остроумию. Даже оставаясь анонимными, они выдавали его авторство: «… Он по когтям узнал меня в минуту; Я по ушам узнал его как раз», — писал поэт в эпиграмме на А.Е. Измайлова.
БЫЛЬ ИЛИ ВЫМЫСЕЛ?
По поводу рассказа Н. Неверина «Маскарад»
«Во дни веселий и желаний
Я был от балов без ума…»Пушкин А.С.
«Старинный литературный пират с чутьем гончей и хваткой гиены» — так говорил о себе известный ученый- пушкинист Николай Осипович Лернер. К этой «характеристике» следует добавить, что он был исследователем осторожным и крайне придирчиво относился к суждениям и выводам, касающимся фактов биографии Пушкина. Однако именно он счел целесообразным перепечатать в 1913 году, в журнале «Русская Старина», давно забытый рассказ из жизни Пушкина, препроводив его следующими строками:
ВЕРА МОЛЧАЛЬНИЦА
Был жаркий июньский полдень, когда добрался я до деревни Сырково, что возле Новгорода, в паре километров от его северной окраины. Собственно, интересовала меня не сама деревня, ничем особенно не примечательная и почти слившаяся уже с городскими новостройками, а находившийся когда-то здесь Сырков женский монастырь, основанный еще во времена Ивана Грозного неким дьяком Федором Сырковым во исполнение данного им по какому-то случаю обета.
По пути сюда не устаешь любоваться красотой древнего города, с золотыми куполами его кремлевских соборов, белоснежными храмами Ярославова дворища, окруженными зеленью газонов, многоцветьем ярких цветов на ухоженных клумбах, пестрыми, оживленными группами наших и иностранных туристов, восхищающихся всей этой сказочной красотой, без конца щелкающих фотоаппаратами… Здесь же все было по-другому. Сюда не возят туристов, тут не увидишь их фешенебельных автобусов. Справа от пыльного, щербатого шоссе несколько деревенских улочек, полных разнообразия современного сельского зодчества от кирпичных коттеджей до перекошенных, зарывшихся в землю избушек в три крохотных оконца. А слева, за сельмагом и беспредельно унылыми, барачного вида домами, что тянутся вдоль дороги, на заросшем бурьяном и высокой травой пустыре находится… все, что осталось от монастыря, — обшарпанная, ставшая почти бесформенной громада бывшего Владимирского собора.
«ХОТЯ КРУПИЦУ МОГ НАЙТИ»
Этот портрет был найден несколько лет назад, на помойке, во дворе московского дома N»31 по улице Чернышевского. Замызганный грязью край паспарту с потускневшим золотым тиснением торчал среди груды выброшенного хлама. Проходивший мимо студент Станислав Будник извлек его из кучи мусора и замер от неожиданности. На не пощаженном временем, местами безвозвратно стертом акварельном портрете была изображена еще молодая женщина с удивительно живым, выразительным лицом. Чуть улыбаясь, она, словно с благодарностью, смотрела на своего «избавителя» большими карими глазами. Пышное, с кружевным воротником, серо-голубое платье, нарядный чепец с длинными лентами говорили о временах давно прошедших. В левом нижнем углу под слоем грязи угадывались несколько полустертых слов.
ДОСАДНЫЕ НЕТОЧНОСТИ ХОРОШЕЙ КНИГИ
Популярная литература о Пушкине пополнилась существенным вкладом. В издательстве «Правда» массовым тиражом (350 т.экз.) вышел в свет двухтомник «Жизнь Пушкина, рассказанная им самим и его современниками». Составитель и автор вступительных очерков В.В. Кунин. Совсем недавно многие почитатели первого поэта России, все, кто интересуются его жизнью и творчеством, с большим интересом прочли две книги того же В. Кунина «Друзья Пушкина», теперь перед нами еще более интересная его работа, посвященная биографии самого поэта. Ее значение, пожалуй, трудно переоценить. Со времени появления в 1930-х годах книги Вересаева «Пушкин в жизни» это первый и безусловно успешный опыт популярного пушкиноведения в подборке и публикации как уже известных материалов о Пушкине, так и новых, являющихся результатом архивных и других исследований, опубликованных небольшими тиражами в специальных научных изданиях.
ДИАЛОГ С ОППОНЕНТАМИ
Может быть, и вправду: чем полнее мы очищаем творческую личность от всего личностного — от внешних признаков, от исторических черт, от ее известности, — тем ближе подходим к «сокровенному центру» ее универсальности. А все же, расшифровывая «белые пятна» биографии гения, реконструируя его мысли и чувства, мы делаем это, в известной мере, по «образу своему». Поэтому стоит ли удивляться, что каждое новое прикосновение к жизни А.С. Пушкина, любое гипотетическое построение, связанное с его именем, должно вызывать и вызывает контраргументы? Это естественно. И важно тут только одно — убедительность этих возражений, так как только она одна дает «чистый опыт».
«ЗАГАДКА МАЕВСКОГО»
(Продолжение)
«Более или менее я влюблялся во всех хорошеньких женщин, мне знакомых, и все изрядно надо мной насмеялись; все, за исключением одной, кокетничали со мной».
Пушкин (Из записной книжки 1822-23 годов) ПСС, т. XII, с. 304, с.486.
Вернемся к загадкам Н.С. Маевского. Первая — напомним — заключается в однозначном утверждении мемуариста, что Пушкин не был знаком с его теткой, графиней Е.А. Стройновской (графиней в «Домике в Коломне»). Вторая — в том, что всем, даже прислуге в имении Налючи Старорусского уезда Новгородской губернии, было известно, что с портрета Е.А. Стройновской, висящего в гостиной, была написана Онегинская Татьяна, но мемуарист об этом умолчал. Почему? Здесь и кроется третья загадка Маевского. Как ни парадоксально, но ответом на две первые его загадки является … эта третья. Причем сама по себе она все еще остается до конца неразгаданной. Суть ее в следующем. В своей семейной хронике Николай Сергеевич более или менее подробно знакомит читателей с многочисленным рядом лиц из родственного и прочего окружения семьи своих родителей и их предков за период, без малого, в полтора столетия.
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
«Нет, — отвечала она.
— Поздно, я обвенчана, я жена князя Верейского»51
Поставив точку в предыдущей главе, мы могли бы кончить и наш рассказ. На первый взгляд, в дальнейшем творчестве Пушкина нет ничего, что напоминало бы о Стройновской. Но это не так. Можно с уверенностью сказать, что и в последние годы жизни он не раз мысленно обращался к ней, к ее судьбе. В 1832-33 годах создается «Дубровский», где имеют место и «настоящий русский барин», и тривиальная ситуация «неравного брака». И если прообразом Кириллы Петровича Троекурова был, как известно, самодур и крепостник генерал Измайлов, то англоман, богач и ценитель искусств князь Верейский весьма походит на графа Стройновского. Более того, похоже, что описывая знакомство тетки с будущим мужем, Маевский держал перед глазами роман Пушкина. Он пишет: «Граф, смолоду красавец, имел громадный успех у женщин. Красота Екатерины Александровны… поразила его — он тут же решил добиваться руки ее. Согласие родителей было заранее обеспечено…»
ОЖЕРЕЛЬЕ МАРИИ АНТУАНЕТТЫ
Несколько лет назад вышла в свет новая книга известного современного писателя Романа Белоусова «Рассказы старых переплетов». В одной из ее глав, под интригующим названием «Дело исчезнувшей графини», автор возвращается к давно известной истории одного из самых скандальных и сенсационных судебных процессов XVIII столетия — делу о краже бриллиантового ожерелья Марии Антуанетты. Об этом «процессе века» существует целая литература, как исследовательская, так и художественная, включая роман Александра Дюма «Ожерелье королевы». Несколько глав посвятил этой истории и Стефан Цвейг в своей монографии об Антуанетте. Зачем же понадобилось Белоусову возвращаться к этой теме, пересказывать, хотя и кратко, давно известные факты?